«Дело о сдаче Тамбова»: страницы истории губернского центра 1919 года

В августе 1919 года Тамбов оказался на пути войск генерала Мамонтова. Отсутствие поддержки со стороны штаба Южного фронта привело к сдаче города противнику.

«Птенцы» Троцкого 

В первой части статьи мы рассматривали странное поведение командования Южного фронта — приказ прекратить эвакуацию, отказ прислать оружие, возвращение обученного пополнения в Кирсанов, ложные сводки. Можно считать эти действия ненамеренными, но они так дополняли друг друга, делая Тамбов беззащитным, что поневоле напрашивается другой вывод.

У большевиков не было своих военных специалистов, поэтому по инициативе Троцкого в РККА мобилизовали бывших офицеров царской армии. Часть их приняла Советскую власть, но многие оказались на службе поневоле.

Приведу лишь несколько примеров, как представители красного командования дезертировали к белым на Юге России.

В ноябре 1918 года прямо из штаба Южного фронта бежал к атаману Краснову полковник Носович, позже он пишет, что занимался шпионажем и у него были помощники. Тогда же перешёл к донским казакам подполковник Вдовьев-Кабардинцев, начальник штаба 8-й армии. 21 марта 1919 года к Деникину сбежал ещё один начальник штаба той же армии, генерал-майор Желтышев. В июне 1919 года командующий 9-й армии Всеволодов дезертировал к Деникину. 10 августа 1919 года бывший полковник Нечволодов, занимавший должность начштаба 8-й армии, также подался к Деникину и вскоре сменивший его Тарасов. Именно тогда Мамонтов шёл на Тамбов.

А сколько таких людей не решились предать открыто, но могли заниматься саботажем. Начальник снабжения Южного фронта, сын жандармского полковника Евецкий, от которого зависели, в том числе, поставки винтовок, не доставшихся тамбовчанам, вскоре перешёл к белым и погиб, сражаясь на их стороне.

Ленин 8 августа писал ему: «В течение июля Вам было послано значительное количество обмундирования и обуви. Несмотря на это, во всех армиях Южфронта некоторые части разуты и раздеты».

Вряд ли это было случайно.

Недоверие к военспецам из царской армии неоднократно выражал Сталин. Он не доверял начальнику Южного фронта Егорьеву, был против его назначения. А Ленин подозревал в изменнических действиях Селивачева, которому в те роковые дни подчинялась 8-я армия Южного фронта: «Связи с Селивачевым не установили, надзора за ним не установили, вопреки давнему требованию... Если Селивачев сбежит или его начдивы изменят, виноват будет РВСР».

Напомню, именно на стыке армий, одной из которых командовал Селивачев, Мамонтов прорвал фронт.

Предполагаю, группа сотрудников штаба Южного фронта, желая поражения большевикам, обрекла Тамбов на капитуляцию. Но даже если исключить заговор военспецов, вина штаба, на мой взгляд, очевидна.

Пустые окопы 

В середине августа начались первые столкновения с противником под Тамбовом. Теперь надежда была только на слабые войска укрепрайона. Полки выдвинулись на позиции. Поначалу они вели боевые действия, хотя и не отличались отвагой.

Но вскоре комиссар укрепрайона Попов выяснил, что окопы пусты. Соколов, командир особой бригады, куда входили полки, надел форму царской армии и ушёл к Мамонтову. С ним ушли 40 офицеров. Белые в мемуарах отмечают, что обязаны ему своими лаврами.

Отмечу, что Соколов был назначен на свой пост не в Тамбове — командный состав бригады формировал Радецкий, командир 36-й дивизии, бывший царский офицер.

На совесть сражались только юные курсанты во главе с Редзко, своим наставником. Но их было мало, возникла угроза окружения и Редзко увёл отряд в город.

Тем временем из города дезертирует командир артдивизиона со своими друзьями-офицерами, сняв с орудий замки (ударно-спусковой механизм).

Ночью Мамонтов начинает артобстрел Тамбова, но ответить большевикам нечем.

Заполночь происходит совещание руководства укрепрайона. Начальник штаба Зарубаев, человек горячий, предлагает обороняться до последнего. Но город к уличным боям надо готовить. У тамбовчан не было достаточного количества вооружения и времени, чтобы за короткий срок превратить Тамбов в сеть баррикад, продумать, где расположить огневые точки. Уличные бои угрожали гибелью не только всем курсантам, но и мирным жителям — от шальных пуль и пожаров, так как в Тамбове преобладала деревянная застройка.

Роковой приказ 

На очередном совещании 18 августа в 3:15 ночи, совет укрепрайона принимает решение об отступлении из города и под утро покидает его с последними защитниками. На заре в Тамбов входят казаки.

Для большинства обывателей Мамонтов угрозы не представлял. Но казаки устроили еврейский погром, жертвами которого стали 25 человек. Видимо, погибли и некоторые сторонники большевиков.

«На всех путях стояли сожженные вагоны и паровозы, склады и магазины были разграблены и разбиты», — вспоминает очевидец тех событий.

Товары казаками были взяты как трофеи, а также розданы или проданы жителям, что сегодня вызывает одобрение у тех, кто не в курсе, что со складов снабжались не только солдаты, но и социальные учреждения, что сотни тюков мануфактуры предназначались для крестьян, сдавших хлеб. Всё это успели бы вывезти, если бы штаб Южного фронта не отменил эвакуацию 15-го.

Бойцы укрепрайона отошли на станцию Рассказово и в окрестные сёла. Судя по документу из Российского государственного военного архива, Чичканов договаривается с Редзко создать отряд из добровольцев, чтобы выбить казаков. «Сделать внезапный удар по противнику, разработать для этого особый план, не считаясь с приказами штабов». Чичканов свято соблюдал субординацию, и такое решение для него — жест отчаяния. Больше он никому не доверял. Но 20 августа казаки сами покинули Тамбов.

И сразу, примерно в 2:30 ночи 21 августа, руководство укрепрайона возвращается в Тамбов на паровозе. Мост взорван, реку переходят по оставшимся балкам.

Уже 18 числа командующий Южным фронтом Егорьев инициировал расследование сдачи Тамбова, словно торопясь переложить вину на Чичканова и его коллег. Затем приехал Троцкий и заявил, что передает дело в трибунал.

Из штаба Южного фронта присылают военспецов для анализа событий, а затем судей. Пригодился и донос авантюриста, который сводил личные счёты с Чичкановым.

Это могло закончиться хуже, но секретарь РКПб Крестинский посоветовал не превращать суд в расправу. Чичканова и его коллег по Совету только лишили должностей и направили в распоряжение штаба Южного фронта.

Но для Чичканова такое отношение руководства стало ударом. Его труды и планы больше не имели значения...

Наступала новая реальность, где романтики становились винтиками системы, которые легко заменить. Военная бюрократия нашла крайних. Но мы теперь, благодаря архивным документам, имеем возможность сделать собственные выводы.