Прежде чем идти в театр, полагается прочитать пьесу, или хотя бы краткое содержание, или одну-две критические статьи. Но даже те, кто ничего не читал, все равно знает, что главный герой «На всякого мудреца довольно простоты» (12+) Егор Глумов — хитрец и подлец, умный и бессовестный интриган, неожиданно севший в лужу, — личность премерзкая.
На сцене ТМТ в спектакле, поставленном Дмитрием Ефремовым, появляется другой Глумов. Он, как полагается, строит хитроумные многоходовки, чтобы войти в «общество» и сделать карьеру, льстит с тем же вдохновением, с каким, вероятно, сочинял эпиграммы, а природную злость сливает в тайный дневник, описывая новых покровителей, как видит их на самом деле. Но нечистоплотные козни не вызывают презрительного отвращения. За интригами следишь с долей восхищения, как за ловко исполненным трюком, и тревожным сочувствием — понятно ведь, к чему идет. Финальный монолог Глумова и вовсе становится «срыванием всех и всяческих масок», а сам герой уподобляется… ну да, Чацкому, а если более общо, то будущему декабристу или, с учётом времени происходящего, бомбисту-разночинцу, и в финальных же проходах его через зал звучит непроизнесенное «карету мне, карету!».
Об Алексее Татаринове нельзя сказать привычное «создает образ», настолько многолик его персонаж. Актёр преображается в считанные мгновения: почтительно внимает поучениям дядюшки, услужливо подхватывает законотворческие идеи старого графомана-законотворца, вдруг предстает пылко влюбленным дурачком, а в следующее мгновение знающим себе цену альфонсом.
Эта карусель подхватывает, кружит, сбивает с толку настолько несхожи разные версии Глумова. Кажется, есть только многообразие личностей, а злобного умника с амбициями вовсе нет. Вот и в финале появляется кто-то совсем другой, с другими взглядами и претензиями — так, может, исчез злобный хитрец, узнав, пока пресмыкался и приторговывал собой, что-то важное о жизни? Потому и бросает обществу «в лицо железный стих, облитый горечью и злостью», чтобы потом отправиться кидать бомбы или сеять разумное, доброе и вечное среди неграмотных крестьян? Соблазнительно вообразить такой крутой разворот, вот и музыка подходящая звучит — романтический, искристый и печальный вальс Хачатуряна к «Маскараду» (12+), но… Он скорее отсылка именно к «маскараду», множеству масок. У Глумова их много, и, наверное, обличитель пороков — одна из них, а не вдруг сформировавшаяся сущность. Как пугается он пропажи дневника! Но чего бояться, если ты понял, что не таков, как эти люди. Нет, «общество» право — он как раз таков, «умен, зол и завистлив», подобно матушке своей и родственникам по духу. Он пойдет далеко и еще обставит их, хоть дядюшку Нила Федосеича Мамаева (Сергей Демидов), хоть ретрограда «законотворца» Крутицкого (Дмитрий Чербаев) или ручного либерала Городулина (Александр Демидов). Они, как видим, сыграли свою роль во взлете Глумова, а без Мамаева просто ничего бы не произошло, и жаль, что появление этих персонажей на сцене выглядит как вставные номера, не позволяя оценить масштаб задачи, решаемой Глумовым.
Общество, куда стремится Глумов, — это власть, богатство, но эта сила лишь в малой мере ощущается в сценических персонажах. Вот и последние реплики представителей «общества», которые решают, подержав молодого смутьяна на расстоянии, потом снова его приблизить, повисают в пространстве. Звучат они будто мимоходом, несмотря на живописную мизансцену, и убедительности преображению главного героя не добавляют.
Он ещё наберётся сил, заматереет, повзрослеет. Пример того, как взрослеют в этом обществе, есть в дамской версии: Турусина (Екатерина Солонцова) и её племянница Машенька (Эллина Терехина). Пройдет положенное время, жадная до удовольствий, расчетливая неумная Машенька станет копией самовластной, полной скрытых желаний и видимых предрассудков тётушки. Внезапный намёк, будто и московские барышни чувствовать умеют и между Глумовым и Машенькой пробегает настоящая искра, завершается воссоединением Машеньки с прежним её «предметом», гусаром Курчаевым (Сергей Малахов), потому что невозможны чудеса в мире, где все подчинено выгоде.
Если уж ты в этот мир вошёл, то не покинешь его: многочисленные двери в фанерной коробке, куда заключено действие (художник-постановщик Сергей Федоричев), приоткрываются и захлопываются, выйти на вольный воздух нельзя. И даже когда коробка открывается, выясняется, что за нею такой же искусственный мир, разве что чуть понаряднее. Современность и актуальность классической пьесы именно в этом — в иллюстративной и назидательной трансляции простого тезиса «обратного пути нет». Сегодня все понимают, что выбор карьеры в определенных структурах подразумевает выбор способа говорить, действовать, жить. Остальные, у кого не хватило таланта на такую карьеру, учатся на тренингах способу жизни «никто никому ничего не должен», а что это, как не отключение совести. Глумов же и есть человек, лишённый совести, при этом несомненно умный. Островский рассмотрел этот пугающий тип двести лет назад, когда он был внове. С тех пор типы и нормы заметно поменялись, и разочарование Островского в современных ему «новых людях» подтверждается снова и снова. Должно быть, потому и Глумов становится не мерзким подлецом, а отчасти обаятельным — людям кажутся красивыми лица, похожие на их собственные. Конечно, не каждый живет по принципу «цель оправдывает средства», но многие прикрывают лицемерие словами о «социальных масках», отсутствие собственного мнения называют дипломатичностью. Всё, как тогда, и даже лучше — в Чацкого играть не надо, можно оставаться Глумовым.